Want to make creations as awesome as this one?

More creations to inspire you

Transcript

Илья Дмитриевич Сургучёв

Илья Дмитриевич Сургучёв родился 16 (28) февраля 1881 г. в Ставрополе. Его отец, крестьянин из Калужской губернии Дмитрий Васильевич Сургучёв, владел недорогой гостиницей (её здание сохранилось и по сей день). Мать, Мария Васильевна Меланьина, была крестьянкой из села Благодарного Ставропольской губернии.


Писать он стал еще будучи гимназистом, и рассказы начинающего прозаика публиковала ставропольская газета «Северный Кавказ». Первой своей серьёзной вещью писатель считал повесть «Из дневника гимназиста» (1898), напечатанную там же под псевдонимом И. Северцев.


После гимназии по настоянию родителей, особенно матери, глубоко верующей женщины, Илья Сургучёв поступил в Ставропольскую духовную семинарию. Учился он Закону Божьему с подобающим рвением и охотой, продолжая при этом оттачивать свое литературное мастерство.


В 1899 году Илья Дмитриевич стал студентом факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета. Иностранные языки ему давались легко: кроме ряда восточных (на первом месте были монгольский и китайский) он в совершенстве овладел французским и немецким. По воспоминаниям родных и знакомых, он настолько много и усердно занимался в университете, что казалось, литературную карьеру придется оставить. Усердие, знания и талант студента были замечены. Сургучеву предложили место на кафедре, перед ним открылось блестящее будущее ученого и преподавателя вуза, но он всецело отдался писательскому труду.


Столичная жизнь и известность не вскружили голову писателю. После окончания университета в 1907 году Илья Дмитриевич сразу вернулся в Ставрополь. Тогда его поступок воспринимался как гражданский подвиг, таковым он видится и сегодня. Настоящая жизнь, по Сургучеву, не там, где она уже бурлит, а там, где она «стоит» и ждет твоего движения, чтобы ринуться вслед за тобой.


По возвращении Сургучев стал той фигурой, благодаря которой закипела общественная и литературная жизнь родного города и края. Его дом на Ясеновской превратился в своего рода центр передовой мысли Ставрополя, где собиралась культурная элита не только губернии, но и всего Северного Кавказа. Здесь рождались и претворялись в жизнь идеи по созданию губернских литературно-художественных изданий (сборник «Наш альманах», художественно-сатирические журналы «Ставропольский Сатирикон» и «Сверчок»), здесь искали и находили поддержку молодые талантливые литераторы, журналисты, читали свои произведения такие известные авторы, как Леонид Пивоваров, Евгений Третьяков, Евгений Псковитинов. В газете «Северный Кавказ» регулярно печатались очерки Сургучева на общественные и социальные темы. В отцовском доме рождались произведения, сделавшие его имя известным всей России.

Писатель любит свой город, болеет за него душой. Он показывает его красивым, со своей историей, и

подчеркнуто многонациональным колоритом. Удивительны и проникновенны описания главной Николаевской улицы с булыжной мостовой, магазинами, окружным судом, «дремлющим густым зеленым бульваром, как бы мечом рассекающим улицу надвое». И сегодня узнаваемы Ташлянское предместье, Кафедральная гора, электрическая станция, здание полиции с пожарной каланчой, дом полицмейстера, «в котором когда-то проездом на Кавказ жил три дня Пушкин», губернаторский дом, Архиерейское подворье, «остатки былой крепости с амбразурами, в которых теперь вместо пушек были фонари», «Воронцовский сад...»


Наблюдательному писателю, каковым был Сургучев, Ставрополь, развивающийся в те годы промышленный центр на пересечении крупных торговых путей и имеющий «свое лицо», прежде всего культурное, дал основное – богатый художественный материал. Не только «Губернатор», но и другие произведения Сургучева стали своего рода летописью жизни этого прекрасного южного города. Узнаваем Ставрополь и для нынешних читателей Сургучева. На страницах многих рассказов и пьес мелькают названия ставропольских улиц, описаны подлинные события истории города, традиции ставропольцев, их особые, благодаря пестрому этническому составу, быт и нравы.


Сегодня можно только гадать, каких бы вершин достиг автор художественной летописи Ставрополья, если бы не революционные события 1917 года. Будучи всегда оппозиционно настроенным по отношению к монархической России, Сургучев после Октябрьской революции, напротив, почувствовал острую потребность ориентироваться на традиционные для российской государственности устои. Произошла кардинальная переоценка ценностей. Писатель воспринял революцию как своеобразное «искушение», которому поддался русский народ. Он считал, что русский человек заболел «страшной психической болезнью, он начал сквернить свою землю, свои храмы, избивать своих родных…» Его взгляды на историю Ставрополья тех лет нашли отражение в брошюре «Большевики в Ставрополе», где описывается жизнь города с февраля 1917 до 8 июля 1918, когда Ставрополь, по его словам, имел «историческое счастье быть первым русским городом, освобожденным от большевистского засилья силами исключительно русских добровольческих войск».


Во время Гражданской войны Сургучев сотрудничал с так называемым Белым движением (деникинской армией), печатался в донских и крымских периодических изданиях, осуждая всякое проявление бессмысленного насилия и ужасы гражданской братоубийственной войны. После этого писателю оставалось только эмигрировать.


В 1920 году Сургучев навсегда покинул Россию. Эмигрантская судьба его типична для русского литератора. Вначале он жил в Константинополе, а в августе 1921 года из Турции переехал в Прагу, где стал одним из руководителей Русского камерного театра, поставившего все его пьесы, и членом созданного здесь Союза русских писателей и журналистов (вместе с М. Цветаевой, А. Аверченко и другими). Затем перебрался в Париж.


В мировой литературе нередки случаи, когда чужбина становилась второй родиной человека если не в житейском, то в творческом плане. Сургучева же, который и в России при самых благоприятных обстоятельствах чувствовал себя чужим вне родного города, эмиграция лишала смысла жизни. Нет, он не впал в отчаяние. Будучи человеком верующим, общительным и деятельным, Сургучев пытался найти себя в чужом краю. Как и всякий изгнанник, он боролся за реальность своего существования, порой втягиваясь в межэмигрантские интриги, чтобы вернуть себе значимость, уважение и былой авторитет как среди собратьев-эмигрантов, так и среди литераторов-французов.


Илья Дмитриевич не мог жить без театра. Он полагал, что именно в драматургических, то есть рассчитанных также на режиссерско-актерское мастерство жанрах возможно достичь максимальной «рельефности, скульптурности, полной выразительности». В Париже, на улице Гужон, им был создан «Театр без занавеса», где шли водевили, миниатюры, балетные интермедии. Здесь выступали певцы и музыканты, свои произведения представляли публике писатели и поэты, сам Сургучев читал свои новые рассказы, играл в пьесе А. Аверченко «Старики». На сценах Парижа были популярны его дореволюционные пьесы «Торговый дом», «Осенние скрипки», а также «Реки вавилонские», «Игра» и ряд одноактных пьес, написанных в эмиграции.


Последние годы жизни Сургучев был литературным советником журнала «Возрождение». «Рассказчик он был изумительный, – вспоминал его коллега И. Мартыновский-Опишня, – будь то анекдот или случай из жизни, он умел преподнести его слушателям, умел заставить слушать, затаив дыхание. В эмиграции он не стал пессимистом, нытиком, как многие писатели, оторванные от России, бодрость духа во всем до последней минуты сохранял он». Его жизнелюбие привлекало внимание зарубежных издателей и читателей: произведения писателя были переведены на европейские языки и неоднократно переиздавались, а пьесы

с успехом шли на театральных сценах многих европейских театров.


В начале ноября 1956 г. Илья Дмитриевич попал в госпиталь Божон. Здесь он в последний раз встретился с друзьями, в последний раз любовался ночным Парижем. А 19 ноября 1956 года Ильи Дмитриевича Сургучева не стало. Похоронен он был на русском кладбище Сент-Женевьев-дю-Буа в предместье Парижа. Скромную могильную плиту украсили слова из его любимой пьесы «Осенние скрипки»: «…флейты весны, трубы лета…».


-








Поворотным в судьбе Ильи Сургучёва стал 1904 год. Его рассказ «Горе», а вслед за ним и ряд других, печатались в известных столичных изданиях («Журнал для всех», «Вестник Европы», «Театр и искусство» и др.).


Начиная с 1906 года, произведения Сургучёва появились в сборниках горьковского издательства «Знание», где публиковались в то время И. Бунин, А. Серафимович, Л. Андреев, М. Пришвин, М. Горький. Здесь увидели свет такие рассказы его, как «Ванькина молитва», «Счастье», «В поезде» и другие, в которых писатель показал себя приверженцем реализма, продолжателем чеховских традиций. Влияние Чехова сказалось прежде всего в освоении молодым писателем импрессионистической манеры письма. Филигранно отточенные и психологически заостренные рассказы Сургучёва доброжелательно встречались критикой и читателями. Интерес к внутреннему миру человека, яркая и сочная характеристика персонажей, правдивость в передаче общественно-социальных контрастов эпохи, эмоциональная напряженность и драматизм фабулы, психологизм бытовых и пейзажных зарисовок составили стержневую основу художественного дарования писателя.


С особым вниманием относился к литературной деятельности Сургучева М. Горький. Он внимательно читал произведения Сургучева, заметил его яркий, самобытный талант, старался своевременной и строгой оценкой оказать помощь художественному росту писателя. «Я знаю Вас, – писал ему А. М. Горький в одном из писем, – литератором, человеком несомненного и, мне кажется, крупного дарования – это мне дорого, близко, понятно; я хочу видеть Вас растущим и цветущим в этой области; каждое Ваше литературное начинание возбуждает у меня... острый органический интерес». Горький называл Сургучева «человеком талантливым», «относящимся к литературе с тем священным трепетом, которого она – святое и чистое дело – необходимо требует».


В 1912 году в книгоиздательстве «Знание» была напечатана повесть Сургучева «Губернатор», где на фоне жизни Ставрополя раскрывалась судьба человека, облеченного властью. Прототипом главного героя повести послужила яркая личность губернатора Никифораки, которому несколько лет назад был воздвигнут памятник на Ставропольском бульваре. Перед лицом смерти губернатор – в прошлом страж и ревнитель самодержавия, решительный, не знающий сомнений, «уверенный в своей правоте, силе и непоколебимости» властелин губернии – по-новому, «обостренно», начинает воспринимать жизнь. И это составило сюжет повести. Создавая образы местных богатеев, именитых купцов города, Сургучев, продолжая горьковские традиции, показал, что большое состояние – это спекулятивные сделки, нечестный, зачастую кровавый путь наживы. Жестокость, грубость и пошлость провинциальной жизни Сургучев подчеркивает даже в характеристике уездов Ставропольской губернии: один из них славится вороватостью, другой – драчливостью, третий – убийствами, пьянством и снохачеством. Сатирически показаны писателем и городские обыватели.


Не только «Губернатор», но и другие произведения Сургучева стали своего рода летописью жизни этого прекрасного южного города. Узнаваем Ставрополь и для нынешних читателей Сургучева. На страницах многих рассказов и пьес мелькают названия ставропольских улиц, описаны подлинные события истории города, традиции ставропольцев, их особые, благодаря пестрому этническому составу, быт и нравы.


В пьесе И. Д. Сургучева «Торговый дом» (1913) прообразом послужил известный в Ставрополе купеческий род Меснянкиных. В этом произведении Сургучев показал жизнь местного купечества с его жестокими законами предпринимательства и в то же время благотворительностью, меценатством, тягой к культуре… Пьеса была опубликована в «Книгоиздательстве писателей в Москве» и в сезон 1913–1914 годов поставлена на сцене Императорского Александринского театра в Петербурге. Затем постановку осуществил Малый театр в Москве, где главные роли сыграли известные тогда актеры Смирнова, Пашенная, Остужев.


Через год Сургучев закончил работу над новой пьесой «Осенние скрипки», вскоре принятой к постановке В. И. Немировичем-Данченко в Московском Художественном театре. «Осенние скрипки», где рефреном служили слова французского поэта Верлена «Скрипок осенних протяжное пенье, зов неотвязный сердце мне ранит…», шли во многих городах России, в том числе и в Ставрополе, вызывая восторженные отзывы прессы. Несомненна связь сургучевского замысла с модным тогда «панпсихизмом», которому отдал дань и Леонид Андреев в пьесе «Екатерина Ивановна». Позже пьесу «Осенние скрипки» перевели на ряд европейских языков для постановки в театрах Лондона, Берлина, Парижа, Праги. В США состоялась ее экранизация под названием «Женщина опасного возраста». Правда, этот кинематографический эксперимент вызвал недовольство у писателя, хотя он, как известно, принимал активное участие в работе над фильмом. В наши дни «Осенние скрипки» не сходят с подмостков крупнейших театров нашей страны, ближнего и дальнего зарубежья. Убедиться в этом сегодня не составит труда. На страницах электронных средств массовой информации только за сезон 2003–2004 годов размещены репертуарные афиши с соответствующими программками более тридцати театров, где пьеса Сургучева идет с неизменным успехом.


Естественно, что интеллигентски-бунтарская повесть «Губернатор», пронизанные нравственным пафосом пьесы «Торговый дом» и «Осенние скрипки», рассказы были лишь этапными для обладавшего незаурядным талантом Ильи Сургучева. Сегодня можно только гадать, каких бы вершин достиг автор художественной летописи Ставрополья, если бы не революционные события 1917 года.


Писатель воспринял революцию как своеобразное «искушение», которому поддался русский народ. Он считал, что русский человек заболел «страшной психической болезнью, он начал сквернить свою землю, свои храмы, избивать своих родных…» Его взгляды на историю Ставрополья тех лет нашли отражение в брошюре «Большевики в Ставрополе», где описывается жизнь города с февраля 1917 до 8 июля 1918, когда Ставрополь, по его словам, имел «историческое счастье быть первым русским городом, освобожденным от большевистского засилья силами исключительно русских добровольческих войск».


Первые послереволюционные месяцы и годы до сих пор во многом остаются белым пятном в истории России. Не стала в этом исключением и история Ставропольской губернии. Большинство из сохранившихся архивных материалов 1917–1919 годов недоступно и по сей день. А ведь именно в это время в обществе происходили процессы, результатом которых стала братоубийственная гражданская война. Знание и осмысление исторических фактов тех лет поучительны для современной российской жизни, особенно в таком многонациональном и полиэтническом регионе, как Северный Кавказ. В этой связи маленькая брошюра Сургучева представляет собой уникальный документ, исторический по своему качеству, публицистический по цели, философский по характеру и высокохудожественный по стилю и мастерству исполнения. С первых же строк революционно-воинствующая доктрина предстает как фактор разобщения народа: «Не работала почта. Не работал телеграф. Люди сидели, как на островах во время наводнения». Идеологи классовой и национальной вражды уподобляются Сургучевым тифозной вше, которая, ужалив однажды, неминуемо несет человеку, даже через очень продолжительное время, страшную болезнь и даже смерть. Он блестяще показывает, как расслоение общества, политическое метание горожан в марте 1917 года через несколько месяцев перерастают в террор и насилие.


В 1920 году Сургучев навсегда покинул Россию. Эмигрантская судьба его типична для русского литератора. Вначале он жил в Константинополе, а в августе 1921 года из Турции переехал в Прагу, где стал одним из руководителей Русского камерного театра, поставившего все его пьесы, и членом созданного здесь Союза русских писателей и журналистов (вместе с М. Цветаевой, А. Аверченко и другими). Затем перебрался в Париж.


В уста одного из персонажей пьесы «Реки вавилонские» (1922), отразившей его константинопольские впечатления, он включил явно автобиографический монолог: «Сказать тебе по секрету, я был оставлен при факультете восточных языков для подготовки к профессорскому званию. Уже в приват-доцентуру проходил. По кафедре монгольской словесности. А потом как закрутило, понесло, – Господи! И мысли мои – теперь другие, и чувства мои – другие, и запросы к жизни – другие. Стал я мелок, мыслю как идиот, нет гордости, пропали нервы… И только иногда, вот в такие великолепные дни, вспоминается Петербургский университет, длинный коридор, навощенные полы, библиотека, накопленные материалы к магистерской диссертации, сады Васильевского острова, Средний проспект… И опять хочется работать, жить, полюбить какую-нибудь девушку… Хоть без взаимности, но полюбить, чувствовать себя человеком…»


Илья Дмитриевич не мог жить без театра. Он полагал, что именно в драматургических, то есть рассчитанных также на режиссерско-актерское мастерство жанрах возможно достичь максимальной «рельефности, скульптурности, полной выразительности». В Париже, на улице Гужон, им был создан «Театр без занавеса», где шли водевили, миниатюры, балетные интермедии. Здесь выступали певцы и музыканты, свои произведения представляли публике писатели и поэты, сам Сургучев читал свои новые рассказы, играл в пьесе А. Аверченко «Старики». На сценах Парижа были популярны его дореволюционные пьесы «Торговый дом», «Осенние скрипки», а также «Реки вавилонские», «Игра» и ряд одноактных пьес, написанных в эмиграции.


Сразу же после выхода повесть «Детские годы императора Николая II» была очень высоко оценена критикой. Приведем наиболее показательное и наиболее компетентное мнение о ней «одного из членов императорской фамилии»: «Замечательно, верно и хорошо, но… чуть-чуть просто и даже грубовато. Но так, что отбросьте эту грубоватость, и книга пропадет, станет льстивой, угодливой». Сегодня эта повесть – одно из самых популярных и издаваемых произведений писателя.


И в работе с историческим материалом Сургучев остался верен себе. В ткань повести невидимыми нитями вплетены ставропольские литературные байки, воспоминания о собственном детстве, об ощущениях праздника жизни на родной ставропольской земле, бывшего всегда высшим мерилом и судией для Ильи Дмитриевича Сургучева.


«В каждом художнике в какой-то мере есть пророк, и потому только будущее оценит его», – говорил Илья Сургучев. Лучшее из написанного им пережило время и ныне востребовано читающей публикой. Изучается и общественно-политический опыт писателя, его деятельность на благо России, родного края.











Книги


Сургучёв, И. Д. Собрание сочинений / И. Д. Сургучёв; [сост., подгот. текстов и общ. ред. А. А. Фокина].– Москва : Реарт, 2016.

Сургучёв, И. Д. Т.1 : Рассказы, повести, пьеса / И. Д. Сургучёв.– 549, [2] с.

Сургучёв, И. Д. Т.2 : Повести, пьеса / И. Д. Сургучёв.– 537, [2] с.

Сургучёв, И. Д. Т.3 : Рассказы / И. Д. Сургучёв.– 519, [1] с.

Сургучёв, И. Д. Т.4 : Повесть, роман, пьесы / И. Д. Сургучёв.– 519, [1] с.

Сургучёв, И. Д. Ванькина молитва : рассказы / И. Д. Сургучёв.– Москва : Центр - ЛР, 2000.– 46 с.– (Писатель и эпоха.ХХ век. Библиотека писателей Ставрополья для школьников).

Сургучёв, И. Д. Губернатор : повесть / И. Д. Сургучёв; вступит. статья Л. Г. Орудина; редактор В. С. Колесников.– Ставрополь : Кн. изд-во, 1983.– 238 с. : портр.


Из периодических изданий


Сургучёв, И. Д. Еленучча : [повесть] / И. Д. Сургучёв // Литературное Ставрополье. - 2012. №2. – С. 11-60.

Сургучёв, И. Д. Когда губернатор ехал с вокзала... / И. Д. Сургучёв // Ставрополь сквозь призму времени / сост. Ю. В. Кузьминых, Д. И. Состин.– Ставрополь : Изд-во Кузьминых, 2012.– С. 36.

Сургучёв, И. Д. Кровь цветов : [рассказ] / И. Д. Сургучёв // Ставропольская правда.– 2008.– 28 мая.– С. 7.

Сургучёв, И. Д. Неизвестная классика : [повесть] / И. Д. Сургучёв // Литературное Ставрополье. –2014. №1. – С. 183-244.

Сургучёв, И. Д. Ночь : [роман] / И. Д. Сургучёв // Литературное Ставрополье.— 2011.– №3.— С. 13-66.

Сургучёв, И. Д. Письма с иностранными марками : [пьеса в 4 действиях с прологом] / И. Д. Сургучёв // Литературное Ставрополье.— 2013.– №3.— С. 15-94.

Сургучёв, И. Д. [Рассказы] / И. Д. Сургучёв // Литературное Ставрополье. - 2015. №2. – С. 65-156.

Сургучёв, И. Д. Ротонда : [роман] / И. Д. Сургучёв // Литературное Ставрополье.— 2015. №4. – С. 5-143.

Сургучёв, И. Д. Северный Кавказ : [рассказ] / И. Д. Сургучёв // Сургучёвские чтения - 2006. Илья Сургучёв - человек и писатель / отв. ред. А. А. Фокин.– Ставрополь : Кн. изд-во, 2006. – С. 224 - 229.

Сургучёв, И. Д. Чёрная тетрадь / И. Д. Сургучёв // Литературное Ставрополье.- 2007.—№2. – С. 10-61.




Статьи об И. Д. Сургучёве


Блохин, Н. Дом под зелёной крышей / Н. Блохин // Ставропольские губернские ведомости.– 2019.– №23.– С. 17.

Блохин, Н. "Мой талантливый дед" : [из бесед с Т.Н. Ильинской, внучкой И. Д. Сургучёва] / Н. Блохин // Сургучёвские чтения - 2006. Илья Сургучёв - человек и писатель / отв. ред. А. А. Фокин.– Ставрополь : Кн.издательство, 2006.– С. 35 - 58.

Громова, Е. "Аще забуду тебя, Иерусалиме!" : (материалы к биографии И. Д. Сургучёва по документам Государственного архива Ставропольского края) / Е. Громова // Сургучёвские чтения - 2006. Илья Сургучёв - человек и писатель / отв. ред. А. А. Фокин.– Ставрополь : Ставропольское книжное издательство, 2006.– С. 213 - 223.

Егорова, Л. П. Город Ставрополь в повести Ильи Сургучёва "Губернатор" / Л. П. Егорова // Сургучёвские чтения - 2006. Илья Сургучёв - человек и писатель / отв. ред. А. А. Фокин.– Ставрополь : Кн. изд-во, 2006.– С. 58 - 71.

Егорова, Л. П. "Новая" горьковская страница в творчестве И. Д. Сургучёва / Л. П. Егорова // VI Сургучёвские чтения: Культура Юга России - пространство без границ / под ред. А. А. Фокина, О. И. Лепилкина.– Ставрополь : Изд-во СГУ, 2009.– С. 45-50.

Ефанова, Л. П. Аксиологический аспект повести И. Д. Сургучёва "Детство императора Николая II" / Л. П. Ефанова // III Сургучёвские чтения: Творчество И. Д. Сургучёва в контексте русской литературы XX века / отв. ред. А. А. Фокин; сост. А. А. Фокин.– [б. м.] Ставропольское книжное издательство, 2006.– С. 220-225.

Ильинская, Т. Вспоминал с любовью : [беседа с внучкой Сургучёва Т. Ильинской / записал Н. Блохин] / Т. Ильинская // Кавказская здравница.– 2006.– 18 март.– C. 5.

Маслова, Ю. П. "Еленучча" И. Д. Сургучёва : к истории создания и первой публикации рассказа / Ю. П. Маслова // VI Сургучёвские чтения: Культура Юга России - пространство без границ / под ред. А. А. Фокина, О. И. Лепилкина.– Ставрополь : Изд-во СГУ, 2009.– С. 62-63.

Пересыпкина, В. "Ставропольский Чехов" / В. Пересыпкина // Ставропольские губернские ведомости.– 2006.– 28 февр.– С. 4.

Сергеева, И. С. Взаимодействие реальностей в пьесе "Торговый дом" / И. С. Сергеева // VIII Сургучёвские чтения : векторы духовности в русской литературе и журналистике XIX-XXI веков / под ред. А. А. Фокин.– Ставрополь : Графа, 2011.– С. 34-39.

Сороченко, Е. Н. "Зеркало" И. Д. Сургучёва: семиотический потенциал заглавия / Е. Н. Сороченко // VI Сургучёвские чтения: Культура Юга России - пространство без границ / под ред. А. А. Фокина, О. И. Лепилкина.– Ставрополь : Изд-во СГУ, 2009.– С. 115-117.

Толпаева, Г. П. Анималистическая тема в прозе И. Д. Сургучёва / Г. П. Толпаева // VI Сургучёвские чтения: Культура Юга России - пространство без границ / под ред. А. А. Фокина, О. И. Лепилкина.– Ставрополь : Изд-во СГУ, 2009.– С.104-107.

Штайн, К. "Китеж" И. Д. Сургучёва / К. Штайн, С. Ф. Бобылев, Д. Петренко // Сургучёвские чтения - 2006. Илья Сургучёв - человек и писатель / отв. ред. А. А. Фокин.– Ставрополь : Ставропольское книжное издательство, 2006.– С. 72 - 82.