Want to make creations as awesome as this one?

No description

Transcript

© Нейверт Л.Н - заведующий библиотекой МБОУ "СШ №2-многопрофильная" г. Нижневартовск.

«Я ВСЕ ВРЕМЯ СЛЫШУ ЕГО ГОЛОС»Беседу вела Татьяна Гордеева(33 Губерния. 2017. URL:https://trc33.ru/news/society/nataliya-solzhenitsyna-ya-vse-vremya-slyshu-ego-golos/)Российский общественный деятель, вдова и главная помощница Александра Солженицына Наталия Солженицына пообщалась с владимирцами. Встреча прошла в здании областной библиотеки и была приурочена к открытию выставки «Швейцарские годы Александра Солженицына». Выставка знакомит с первыми годами эмиграции писателя после его высылки из СССР в 1974 году. Ценность экспозиции в том, что на ней можно увидеть фотографии, которые ранее нигде не публиковались. Материалы специально для этой выставки предоставила Наталия Солженицына. В числе организаторов — Дом русского зарубежья имени А.И. Солженицына. В своем выступлении Наталия Дмитриевна подробно остановилась не только на швейцарском периоде жизни Солженицына, но и на том, что предшествовало его высылке. Саму выставку вдова писателя назвала удачной.— Эта интеллектуальная выставка, которая уместна как раз в библиотеке, поскольку, помимо фотографий, здесь много текстов, большинство из которых принадлежит Александру Исаевичу. Так что ее так быстро не посмотришь, стоит останавливаться и читать эти тексты, —сказала она.— Да, жизнь его была необычная, бурная, но вот эти 2,5 года в Швейцарии менее известны. После этого мы уехали в Америку. Вермонтская жизнь наша более известна. Но, тем не менее, швейцарские годы были очень важны — это первое знакомство с Западом, встреча с Западом. Мы тогда мало что поняли. Поняли уже потом, в Америке.Наталия Солженицына напомнила, что в 1962 году в «Новом мире» был издан рассказ Солженицына «Один день Ивана Денисовича», который стал большим потрясением для страны. Но в то же время обострил конфликт писателя и власти. Солженицына исключили из Союза писателей (он состоял в Рязанском отделении организации). В ответ он написал письмо, в котором были такие слова:«Гласность, честная и полная гласность — вот первое условие здоровья всякого общества. Кто не хочет Отечеству гласности, тот не хочет очистить его от болезней, а загнать их внутрь, чтобы они гнили там».— Как мы видим, он намного раньше Горбачева произнес эти слова, правда та гласность, которая у нас наступила, нельзя сказать, что она вскрыла все болезни. Нам еще предстоит вскрывать много болезней, которыми мы и сегодня еще больны, но все-таки она есть, — отметила Наталия Солженицына.Примерно через год после этого Александру Исаевичу присудили Нобелевскую премию.— Распространено мнение, что ее дали за «Архипелаг ГУЛАГ». Ничего подобного, он тогда еще не был опубликован, его никто не знал. Присудили за те рассказы, которые были опубликованы, и за произведения «В круге первом» и «Раковый корпус», которые не были опубликованы в СССР, но ходили в самиздате. Но были опубликованы на Западе и даже получили французскую премию за лучший зарубежный роман, — напомнила вдова писателя.Нобелевская премия была присуждена с такой формулировкой: «За нравственную силу, с которой Александр Солженицын продолжил извечные традиции русской литературы». Но в 1970 году писатель в Стокгольм не поехал, опасаясь, что обратно его не пустят.— Все свои произведения, которые он писал, Солженицын относил Твардовскому в «Новый мир». Твардовский мечтал напечатать «Раковый корпус» и «В круге первом», но это было невозможно, и Александр Исаевич оставался автором «Нового мира», но при этом в нем не публиковался. После «Одного дня Ивана Денисовича» на него ливнем хлынул поток писем со всего Советского Союза. Люди писали о тех лагерях, в которых сидели, узнавали в описанном в рассказе лагере «свой» лагерь. Многие даже обращались к автору по имени главного героя: «Иван Денисович». И писатель понял, что он обязан как-то это все собрать, систематизировать и в том или ином виде представить, ощутил нравственный долг — быть летописцем этой народной трагедии, — вспоминает Наталия Солженицына.Она рассказала, что, закончив работать над этим произведением в 1968 году, Александр Исаевич не решился сразу его публиковать, назначил себе срок — 1975 год, потому что хочет работать над романом о революции (впоследствии он получил название «Красное колесо»). Он понимал, что если опубликует «Архипелаг ГУЛАГ», больше издать ему уже ничего не удастся. Но неоконченный вариант «Архипелага» был обнаружен КГБ у одной из помощниц писателя.— Ее судьба была очень трагична. Ее долго допрашивали в Ленинграде, после чего она повесилась. Нам друзья из Ленинграда сообщили, что «Архипелаг» «провалился», и Александр Исаевич дал команду в Париж, в издательство «ИМКА-Пресс», нашему другу Никите Струве, который его возглавлял, чтобы «Архипелаг» немедленно начали набирать, а пленка там заранее лежала для сохранности, — рассказала Наталия Дмитриевна.После публикации романа на Западе было принято решение о высылке Солженицына.— Еще перед тем, как было принято это решение, к нам в квартиру, в Москве (где будет мемориальный музей Солженицына) приходили корреспонденты зарубежных изданий. Наши не приходили — боялись. Они спрашивали: «Как, вы думаете, поступят с вами власти?» Александр Исаевич отвечал: «Совершенно не берусь прогнозировать. Я выполнил свой долг перед погибшими. Это дает мне облегчение и спокойствие…» Тогда же, еще до высылки, он объявил, что отказывается от гонораров за «Архипелаг ГУЛАГ» и отдает их в фонд помощи семьям политзаключенных. Этот фонд был организован сразу после его высылки и работает до сих пор, — сказала Солженицына.Вдова писателя рассказала, что, когда ее мужа арестовали и увезли в Лефортово, она всю ночь вместе с друзьями жгла в тазу на кухне бумаги, которые, как она считала, могут утяжелить его участь. Все думали, что у них дома будет обыск. Но к ним никто не пришел. О том, что писателя выслали, Наталия Дмитриевна узнала из сообщения «Голоса Америки».— Но я этому не верила, пока вечером Александр Исаевич сам не позвонил мне из дома Генриха Белля (немецкого писателя, тоже нобелевского лауреата), в дом которого его привезли. Он прожил у него два дня, а потом уехал в Цюрих, — рассказала Наталия Солженицына.— Мне потребовалось шесть недель, чтобы переправить за границы его архив — материалы, без которых он не мог работать. Это было трудно, потому что мы находились под непрерывным наблюдением. Затем мы с детьми тоже уехали из СССР.Вдова Солженицына вспоминала, что их очень тепло приняли в Швейцарии, даже водители узнавали Александра Исаевича на улицах и уступали ему дорогу. А школьники старались оградить от назойливого внимания журналистов. Но, несмотря на это, Солженицын тяжело переживал изгнание. Он писал:«Удивительно, как при самом избыточном, настойчивом изобилии это может не ощущаться ни осязанием, ни кожей, ни языком. Как будто все есть, а главного — нет. И как будто все ненастоящее».Наталия Солженицына рассказала еще об одном значимом событии швейцарского периода эмиграции — вручении Нобелевской премии. Участники творческой встречи посмотрели 7 минутный ролик Нобелевского комитета, на котором снята церемония. Запись была обнаружена не так давно при разборе архива сыном писателя. Увидеть эти кадры — большая редкость, так как, по словам Солженицыной, Нобелевский комитет ревностно относится к предоставлению прав показа церемонии и обычно ограничивается 30 секундным видео.По рассказам Наталии, с самого начала эмиграции Солженицын верил, что ему удастся вернуться на родину.— Он работал и ждал, когда откроется путь в Россию, как он писал: «В будущую, полубудущую, или хоть немного благоприятную. И хотя рассудок не видит, как это может статься, но всем предчувствием верю, что возврат произойдет еще при моей жизни»,— вспоминает вдова писателя. —Так и случилось. Мы вернулись через 20 лет, в 1994 году. Возвращались навстречу потоку людей, которые уезжали из России.После выступления Наталии Солженицыной участники встречи начали задавать гостье вопросы. Бывшая журналистка Елена Белая рассказала историю о том, что ее муж, Геннадий Белый, учился в аспирантуре в Москве и принимал участие в хранении копии «Архипелага ГУЛАГ».— Нам на хранение был передан первый том «Архипелага ГУЛАГ», который хранился в коробочке из-под торта украинского производства. Он был очень маленького формата, но молодые глаза как-то все прочитывали, — рассказала Елена Белая. —Эту коробочку передавали из рук в руки со словами: «Тортик съели, можете забирать».Наталия Солженицына пояснила, что это была ксерокопия романа, за которую вполне могли посадить в тюрьму. Любые множительные аппараты были в стране в том время запрещены.— В СССР привез такую копировальную машину Звиад Гамсахурдиа. Они в Грузии публиковали и оттуда привозили большими рулонами. Здесь уже нарезали и кое-что даже переплетали. Нам одну такую книжку прислали в Вермонт. Большое спасибо и земной поклон вам и таким, как вы, — поблагодарила Наталия Солженицына.Наталию Солженицыну также спросили о том, как она помогала своему знаменитому мужу в его трудах.— То, что надо было, то и делала. Мне повезло, я была первым читателем рукописей моего мужа и, нескромно выражаясь, его редактором. Все начальное делал он сам, а последние редакции делали вместе. На каком-то этапе он приглашал меня поучаствовать, и я была счастлива. Мне его очень не хватает, но я каждый день с ним общаюсь, когда работаю с его текстами. Конечно, многое еще надо сделать. Мы с ним вместе наметили план 30 томного издания сочинений, куда вошли бы только оконченные вещи. А есть еще неоконченное, не говоря уже об огромном количестве переписки, которая тоже очень интересна. Я все время слышу его голос, который говорит мне: «Что же ты так медленно поворачиваешься!», потому что я не успеваю работать в том темпе, в котором мы работали вместе, — добавила Наталия Солженицына.

НАПИСАНА ПО ПРОСЬБЕ НОБЕЛЕВСКОГО КОМИТЕТА ОПУБЛИКОВАНА В СБОРНИКЕ «НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ» ЗА 1970 ГОД:"LES PRIX NOBEL EN 1970". STOCKHOLM, 1971Я родился в 1918 году, 11 декабря, в Кисловодске. Отец мой, сту­дент филологического отделения Московского университета, не окон­чил курса, так как пошёл добровольцем на войну 1914 г.От стал артилле­рий­ским офицером на германском фронте, провоевал всю войну, умер летом 1918 г., ещё за пол­года до моего рождения. Воспитывала меня мать, она была машинисткой и сте­нографисткой в г. Ростове-на-Дону, где и прошли всё моё детство и юность. Там я кончил в 1936 г. среднюю школу. Ещё с детства я испытывал никем не внушенное мне тяготение к писательству и писал много обычного юного вздо­ра, в 30-е годы делал попытки печатать­ся, но нигде не были мои рукописи при­няты. Я намеревался получить ли­тературное образование, но в Ростове не бы­ло такого, как я хотел, а уехать в Москву не позволяло одиночество и бо­лезнь моей матери, да и наши скромные средства. Поэтому я поступил на математическое отделе­ние Ростовского университета: к математике у меня были значительные способности, она мне легко давалась, но жизненного при­звания в ней не было. Однако она сыграла благодетельную роль в моей судь­бе, по край­ней мере дважды она спасла мне жизнь: вероятно, я не пережил бы вось­ми лет лагерей, если бы как математика меня не взяли на четыре года на так называемую «шарашку»; и в ссылке мне разрешили преподавать мате­ма­тику и физику, что облегчило жизнь и дало возможность заниматься пи­­сатель­ской работой. Если бы я получил литературное образование, вряд ли я уцелел бы в своих испытаниях: я подвергался бы большим ограниче­ниям. Правда, поз­же я начинал и его: с 1939 и до 1941 года параллельно физмату учился также на заочном отделении Московского института Исто­рии-Философии-Литературы.В 1941 г. за несколько дней до начала войны я окончил физмат Рос­тов­ского университета. С начала её из-за ограничений по здоровью я по­пал ездо­вым обоза и в нём провёл зиму 1941-42 года, лишь потом, опять-таки благода­ря математике, был переведен в артиллерийское училище и кончил его сокра­щённый курс в ноябре 1942 г. С того момента я был на­значен командиром разведывательной артиллерийской батареи и в этой должности непрерывно провоевал, не уходя с передовой, до моего ареста в феврале 1945 г. Произо­шло это в Восточной Пруссии, странным обра­зом связанной с моей судьбой: ещё в 1937 году, студентом 1-го курса, я избрал для описания «Самсоновскую катастрофу» 1914 г. в Восточной Пруссии, изучал материалы по ней — а в 1945 году и своими ногами при­шёл в те места. (Как раз сейчас, осенью 70, та книга, «Август Четырнад­цатого», окончена.)Арестован я был на основании цензурных извлечений из моей пере­пис­ки со школьным другом в 1944–45 годах, главным образом за непочти­тельные высказывания о Сталине, хотя и упоминали мы его под псевдони­мом. Допол­нительным материалом «обвинения» послужили найденные у меня в полевой сумке наброски рассказов и рассуждений. Всё же их не хватало для «суда», и в июле 1945 г. я был «осуждён» по широко приня­той тогда системе — заочно, решением ОСО (Особого Совещания НКВД), к 8 годам лагерей (это считалось тогда смягчённым приговором).Приговор я отбывал сперва в исправительно-трудовых лагерях смешан­ного типа (описанного в пьесе «Олень и шалашовка»). Затем, в 1946 г., как ма­тематик был востребован оттуда в систему научно-иссле­довательских инсти­тутов МВД—МГБ и в таких «спецтюрьмах» («Круг первый») провёл середину своего срока. В 1950 г. был послан в новосо­зданные тогдаособые лагеря для одних политических. В таком лагере в г. Экибастузе в Казахстане («Один день Ивана Денисовича») работал черно­рабочим, каменщиком, литейщиком. Там у меня развилась раковая опу­холь, оперированная, но недолеченная (характер её узнался лишь позже).С передержкой на месяц после 8-летнего срока пришло — без но­вого приговора и даже без «постановления ОСО», административное рас­поряже­ние: не освободить меня, а направить навечную ссылку в Кок-Те­рек (юг Казах­стана). Это не было особой мерой по отношению ко мне, а очень распростра­нённым тогда приёмом. С марта 1953 года (5 марта, в день объявленной смер­ти Сталина, я первый раз был выпущен из стен без конвоя) до июня 1956 г. я отбывал эту ссылку. Здесь у меня быстро раз­вил­ся рак, и в конце 1953 г. я был уже на рубеже смерти, лишённый спо­собности есть, спать и отравленный яда­ми опухоли. Однако, отпущенный на лечение в Ташкент, я в тамошней раковой клинике был в течение 1954 года излечен («Раковый корпус», «Правая кисть»).Все годы ссылки я пре­подавал в сельской школе математику и физику и, при своей строго одинокой жизни, тайком писал прозу (в лагере, на память, мог писать только стихи). Мне удалось её сохранить и привезти с собой из ссылки в европейскую часть страны, где я продолжал так же заниматься внешне — преподаванием, тайно — писанием, сперва во Владимирской области («Мат­рёнин двор»), затем в Рязани.Все годы, до 1961, я не только былуверен, что никогда при жизни не увижу в печати ни одной своей строки, но даже из близких знакомых почти ни­кому не решался дать прочесть что-либо, боясь разглашения. Наконец, к соро­ка двум годам, такое тайное писательское положение ста­ло меня очень тяго­тить. Главная тяжесть была в невозможности прове­рять свою работу на лите­ратурно развитых читателях. В 1961 году, после XXII съезда КПСС и речи Твар­довского на нём, я решился открыться: предложить «Один день Ивана Де­нисовича». Такое самооткрытие каза­лось мне тогда — и не без основания — очень рискованным: оно могло привести к гибели всех моих рукописей и меня самого. Тогда обошлось счастливо: А.Т. Твардовскому, в ходе долгих усилий, удалось через год напечатать мою повесть. Но почти сразу же печа­тание моих вещей было остановлено, были задержаны и пьесы мои и (в 1964 г.) роман «В круге первом», в 1965 г. он был изъят вместе с моим архивом давних лет — и в те месяцы мне казалось непростительной ошибкой, что я открыл прежде вре­мени свою работу и так не доведу её до конца.Даже событий, уже происшедших с нами, мы почти никогда не мо­жем оценить и осознать тотчас, по их следу, тем более непредсказуем и удиви­телен оказывается для нас ход событий грядущих.

СемьяНаталья Солженицына. Всё, что случилось потом со всеми нами ― неизбежное следствие ФевраляПочему событиям февраля и марта 1917 года не придавали значения в Советском Союзе, как случайности порождают катастрофу и в чём причина того, что большинство россиян не может проследить родословную дальше трёх поколений ― обо всём этом корреспондент «ТД» побеседовал с супругой писателя Натальей Солженицыной, выпускницей механико-математического факультета МГУ.подробнее...Наталия Солженицына. Интервью телеканалу Россия К (22.07.2014)Наталия Солженицына. Интервью телеканалу Россия-24 (22.07.2014)Игнат Солженицын. Контрасты двух титановДирижер и пианист Игнат Солженицын о Гайдне, Ростроповиче и ответственности художникаподробнее...Анна Микула. Сын Александра Солженицына в Омске: «Ничего страшнее Ленина и Сталина представить себе невозможно»Американский музыкант выступил с концертом и дал интервью «Комсомолке».подробнее...Игнат Солженицын. «Просто чувствую, что соскучился по этой книге»В московском музее-заповеднике «Царицыно» прошел фестиваль «Классика и джаз», одним из главных гостей которого стал знаменитый дирижер и пианист, сын великого русского писателя. Здесь, за кулисами Екатерининского зала, Игнат Александрович ответил на вопросы «Труда».подробнее...Наталия Солженицына. Столыпин был ответственный эволюционистСегодня с неприязнью к Столыпину чаще всего относятся левые. Здесь все понятно: они так до сих пор не простили ему, что он отодвинул 1917 год, не простили ему «столыпинский галстук» — виселицу, с помощью которой столыпинские военно-полевые суды пытались загасить пламя уже никакой не демократической революции, а столь близкую всем любителям отнять и поделить вакханалию грабежей и насилия, бунт — первую попытку советизации в 1905–1907 годах.подробнее...Лорд Уильям Уолдгрейв. «Нам нравится лидировать». Беседу вела О.ПроскурнинаИтонский колледж, основанный в1440г. в Виндзоре, дал Великобритании 19премьер-министров, включая нынешнего— Дэвида Кэмерона. «Но мы бы очень гордились, если бы кто-то из итонцев стал премьер-министром, а то и президентом России!»— восклицает ректор Итона лорд Уолдгрейв.подробнее...В Консерватории состоялся концерт оркестра под управлением Игната СолженицынаВ Большом зале Московской консерватории в понедельник прошёл концерт «Музыка для всех». Симфонический оркестр имени Чайковского играл под управлением Игната Солженицына.подробнее...Ирина Муравьёва. Моцарт и СолженицынИзвестный пианист и дирижер, получивший признание в мире как тонкий и интеллектуальный интерпретатор фортепианной и камерной музыки, Игнат Солженицын успешно развивает карьеру симфонического дирижера. 14 ноября он выступит с БСО им. П.И.Чайковского в Большом зале консерватории.подробнее...

Статьи и интервью общего характераО взглядах, о значении, о личностиХудожественный мир СолженицынаПоэтикаОб отдельных произведениях«Дороженька»«Люби революцию»РассказыКрохотки«В круге первом»«Архипелаг ГУЛАГ»«Раковый корпус»«Бодался телёнок с дубом»«Красное Колесо»Речь в Гарварде«Как нам обустроить Россию?»«Двести лет вместе»Литературная коллекция

МАЛАЯ ПРОЗАРАССКАЗЫ (1959-1966)Один день Ивана ДенисовичаМатрёнин дворПравая кистьСлучай на станции КочетовкаЗахар-КалитаДВУЧАСТНЫЕ РАССКАЗЫ (1993-1998)ЭгоАбрикосовое вареньеВсё равноПОВЕСТЬАдлиг ШвенкиттенКРОХОТКИКрохотки 50-хКрохотки 90-хКРАСНОЕ КОЛЕСОДействие первое. РЕВОЛЮЦИЯУзел I — АВГУСТ ЧЕТЫРНАДЦАТОГОУзел II — ОКТЯБРЬ ШЕСТНАДЦАТОГОУзел III — МАРТ СЕМНАДЦАТОГОДействие второе. НАРОДОПРАВСТВОУзел IV — АПРЕЛЬ СЕМНАДЦАТОГОНА ОБРЫВЕ ПОВЕСТВОВАНИЯКонспект ненаписанных УзловОТКЛИКИ

ФИЛЬМЫАлексей Денисов. «Один день Ивана Денисовича». 50 лет спустя... (Телеканал «Россия 1», 20.11.2012)Александр Солженицын. Спасённое интервью (2011)Тайная история «Архипелага ГУЛАГ». Вспоминая Александра Солженицына (Франция,2008; ТК«Культура»,2009)Сергей Мирошниченко — ТРИЛОГИЯВсе видеозаписиТЕЛЕПЕРЕДАЧИВыставка в честь 95-летия Солженицына в ГМИИ имени Пушкина. Лекция Наталии Солженицыной (Телеканал «Дождь, 28.12.2013)»Наталья Солженицына: «Я читала “Ивана Денисовича“ и чувствовала, что текст прожигает меня насквозь». Беседу вел Денис Корсаков (Комсомольская правда, 17 ноября 2012 г.)Наталия Солженицына в передаче Юлиана Макарова «Главная роль» (Телеканал «Культура», 15.11.2012)Встречи с А.И. Солженицыным (1995)

Фонд СолженицынаСергей Ходорович. «Мы находили в себе силы противостоять идиотическому безумию»Опыт сопротивления системе в воспоминаниях одного из распорядителей Фонда Солженицына в СССРподробнее...

IN MEMORIAMГодовщиныМемориальные доски*Памятные знаки*Улицы, площади, школы*Музеи

Рассказы и КрохоткиВ круге первомРаковый корпусАрхипелаг ГУЛАГАрхипелаг ГУЛАГ (сокращённое издание)Красное КолесоЛенин в ЦюрихеДраматургияЛитературная коллекция*РаннееПублицистикаДвести лет вместе*Бодался теленок с дубомУгодило зёрнышко промеж двух жерновов*Русский словарь языкового расширения